Нет, нелёгкая - эта работа....
Нет, нелёгкая - эта работа....
- А Вы посудите сами, – мой собеседник придвигает ко мне чашку ароматного чая, – мало того, что в нашей ИК-1 далеко не воспитываемый возраст содержится, так ведь ещё и большинство контингента этой колонии вообще не устраивают такие общепринятые понятия, как честность, доверие, стремление к добру и другие подобные моральные ценности. Так что, исправлять какие-то пробелы в психике взрослых мужиков, да ещё в условиях строгого содержания, поверьте мне… Юрий Николаевич, – нажимает он кнопку селектора, – не могли бы Вы ко мне заглянуть…
Такое вот интересное начало разговора с заместителем начальника УФСИН по Пензенской области подполковником Александром Качкуркиным, поводом к которому стало обращение в Православный Центр духовной помощи и правовой защиты жительницы Пензы Алёны Кольчугиной. Настолько поверившей в необратимость изменений в сознании её, с 2006-го года содержащегося в ИК-1, знакомого Михаила Кольчугина, происходящих под влиянием воспитательной работы, организовываемой в колонии, что в 2011-м году она даже стала его законной женой.
И вот теперь, когда, согласно российскому законодательству, данный осужденный мог бы рассчитывать на условно-досрочное освобождение по отбытию большей части срока, Алёна Вячеславовна вполне обоснованно забеспокоилась: как бы у него не произошло какого-либо психологического срыва в преддверии замаячившей на горизонте свободы.
Между тем, при всём уважении к действительно нелёгкой работе воспитательных отделов исправительных колоний, случаи реального исправления осужденного, то есть освобождение его по УДО, даже во всей ФСИН России можно пересчитать по пальцам. Причём одна из основных причин столь низкой отдачи от целенаправленно выделяемых именно на возвращение сознания осужденных в нормальное мышление бюджетных миллионов – подспудная блокировка этого важнейшего для общества процесса со стороны отдельных оперативников, явно считающих основными приметами ослов только их уши. И, соответственно, стремящихся, во-первых, якобы работу свою показать… Во-вторых, себя любимых без этой самой «работы» не оставить… И, в-главных, не замечать, как тем самым они и показывают, что именно проблемы общества именно их-то как раз и не интересуют! Не за это, мол, зарплату получаем: да и ежели все осужденные будут исправляться, на кого ж тогда рапорты составлять об очередных раскрытиях и пресечениях…… В карцеры сажать… Ну и прочие оперативно-«воспитательные» меры применять. Освобождают-то из «исправительных» учреждений ФСИН России по «автомат-окончанию-срока», а не по реальному исправлению! В смысле, отсидел имярек назначенное – вот тогда ни у кого и никаких вопросов о наличии взысканий… В том числе и у оперативного отдела! Да пусть хоть 100-200-300… Неважно: и до ворот проводят, и в карточку взысканий не заглянут. А для чего? Теперь пусть у этого самого общества голова болит, что же с такой чистой совестью и просветлённым сознанием вышедшего из-за колючей проволоки делать. Но вот если раньше срока хоть на один денёк – тут уж точно без вариантов! Те же оперативники только что наизнанку бедолагу не вывернут, скрупулёзно подсчитывая, сколько раз он не туда (!!!) окурок бросил или кепку набекрень надел, лишь бы не отпустить… А почему? На кой чёрт тогда вся эта воспитательная возня, если даже в колонии её результаты практически всегда будут заблокированы?! Давайте тогда столь импотентное «воспитание» вообще из колоний уберём! Вместе с их чисто риторическими обозначениями «исправительные»: за каким, спрашивается, …м я, как налогоплательщик, должен (!!!) обеспечивать чьи-то профанации! В ГУЛаге-то хоть лес для меня валили, а сейчас что? Так, обычный концлагерь для абсолютного большинства содержащихся: от звонка до звонка… И все дела. А если же кто и работает, так результаты…
Вопрос, кстати, настолько не праздный, что после разговора с не на шутку встревоженной женщиной я заказал билет и уже на следующий день был принят в Управлении ФСИН по Пензенской области. Причём настолько… ммм… я бы сказал – профессионально, что мне осталось только позавидовать местным журналистам: буквально вся атмосфера моего общения с руководством Управления была пронизана пониманием скрытого смысла одной из перефразированных поговорок – журналист не увидит, значит сам придумает.
- Понимаете, – мы переходим в зал дисциплинарного разбора, где заместитель начальника Управления полковник Юрий Смирнов открывает в настенном экране картотеку с поощрениями и взысканиями осужденных, – в отличие от оперативных, воспитательные задачи не ограничиваются механической фиксацией каких-либо нарушений: понять причины, их вызывающие, и устранить их – вот основа работы наших воспитателей. С соответствующим подбором психологических мер воздействия, а не наказательных! В том числе и через соответствующие трудоустройства: у занятого созидательной работой человека и сознание начинает работать в соответствующем направлении. Что, естественно, обязательно будет учитываться при оценке каких-либо его поступков. К примеру, сейчас несколько осужденных готовят в клубе музыкальную программу для Дня открытых дверей: так какие претензии могут возникнуть к занятому делом человеку! И даже если он при этом допустит какое-то отступление от ПВР, типа снятой не там куртки, воспитатель просто возьмёт данный случай себе на заметку и не более того. А вот когда пухнущий от годами ничего не деланья, сидящий на шее у государства типичный зэк начинает строчить жалобы в ЕСПЧ, мол, администрация колонии якобы какие-то права его ущемляет – ну так тогда и с него начинают требовать «по полной», что называется… Вплоть до соблюдения последней запятой УИК России.
Прописные, в общем-то, истины… Однако, глядя на бесцельно-лениво слоняющихся по внутренней территории колонии мужиков, невольно задаёшься вопросом: а действительно, почему?
Почему человек, ради создания условий для обучения которого аж в Гуманитарной Академии России (!!!), заместитель начальника колонии переселяется в клетушку 2х3 м, чтобы в его кабинете организовали 12 компьютерных мест для заочного получения осужденными бесплатного высшего образования… — демонстративно поворачивается к нему спиной, принципиально (???) не желая с ним здороваться? А когда ему делают замечание — начинает городить огород об общепринятых правилах поведения… Лично мне в таких случаях непонятно одно: это ж какие нервы надо иметь сотрудникам воспитательных отделов, чтобы спокойно (а как же… — иначе сразу жалоба… вплоть до Президента России) разбираться с каждым конкретным случаем подобных «закидонов» в поведении сотен своих подопечных?
Вот на таком фоне мы и пригласили супруга Алёны: тоже, кстати, явно почувствовавшего, что вполне реально может стать кандидатом на то самое УДО и… не поздоровавшегося с начальником колонии. А когда я при всех спросил, с чего это ему вздумалось, понёс какую-то околесицу о приоритете приветствия со стороны входящего в жилое помещение.
И вот здесь-то заместитель начальника ИК-1 капитан Вадим Невоструев как раз и продемонстрировал наглядно, что такое индивидуальный подход к каждому, ограничившись проведением воспитательно-разъясняющей беседы: оказывается, Михаил Анатольевич не только получил в УПК колонии специальность столяра, но, когда выяснилось отсутствие лишнего рабочего места по данной специальности, с 1-го сентября согласился учиться в том же УПК, приобретая навыки уже швейного дела. Чтобы по освобождению он, как, впрочем, и другие освобождающиеся именно из этой колонии осужденные, мог войти в общество не привыкшим к даровой еде и крову бездельником, а обладающим четырьмя специальностями (Михаил Анатольевич ещё и автослесарь, плюс тренер по боксу) его полноценным гражданином. И для этого, кстати, в ИК-1 пензенского УФСИН делается столько такого-эдакого, чего и не во всяком вольном селе, даже Подмосковья, найдёшь: двухкомнатное помещение под библиотеку и, как следствие, больше трети активно пользующихся библиотекой осужденных…
- Отлаженные производственные цеха – и значит, 150 работающих в промзоне колонии… - - Есть желание поработать, но нет умения – в колонии организован свой УПК…
- Желаешь получить высшее образование – организован компьютерный класс для заочников…
- Можешь отличить арфу от бубна — выделено помещение под клуб со средствами для приобретения музыкальных инструментов: на концертах, кстати, в зале яблоку негде упасть…
- Почувствовал желание грехи свои попытаться замолить – построен и постоянно действует православный храм…
- Не хватает тяму всем этим более-менее нормально пользоваться — рядом с ним зал для проведения воспитательно-разъяснительных бесед: с импортным телевизором, DVD и вполне приличной видеотекой…
- Ну а уж коли ваащще невмоготу — есть и раза в три больше, чем каморка заместителя начальника колонии, — комната релаксации (для заключённых, разумеется: их охране не до этого — объясняют очередным наблюдателям, что имеющееся на территории колонии футбольное поле пока ещё не соответствует евростандартам ФИФА ввиду снижения внимания со стороны ВВП…)
- Есть также и собственная пекарня с мукомольной установкой…
- В спальных комнатах — одноярусные кровати (я, между прочим, в училище спал на втором…).
- Не устраивает общение с сотрудниками колонии — выделена отдельная комната гласности (!!!) с отдельным коридором для прямой связи с начальником Управления… Под видеозапись, разумеется…
- Вот только ещё аквариум в релаксационной комнате рыбками не успели заселить, – чуть ли не виновато (!!!) разводит руками начальник отделения воспитательной работы Управления подполковник Андрей Дубинин, – но это мы обязательно устраним…
И, конечно, устранят… Хотя на все СИЗО и колонии Управления непрекращающиеся реформы ФСИН России оставили в распоряжении Андрея Александровича всего три (!!!) сотрудника, чтоб было кому отчёты для ФСИН писать: другая их работа, включая и воспитательную, Центр (как уже было отмечено выше…) не интересует – нонсенс!
То же самое, кстати, и в ИК-1, где всё воспитание организовывается отделом из… четырёх воспитателей. То есть больше сотни осужденных на «брата». И поэтому на период отпуска начальника отдела «плечо» подставляет один из начальников отрядов: в данном случае – капитан Артём Шаумян. Лучший, кстати, руководитель данного звена по результатам внутриуправленческого конкурса.
- Теперь вот на Всероссийском в Ижевске будет выступать, – не скрывает гордости за своего подчинённого Александр Александрович.
А что – и выступит! И защитит – при таком-то отношении к любой работе: если только она нужна для Дела, которому он столь успешно служит. Вопрос в другом – а кто защитит его самого? Как, впрочем, и его старших коллег по цеху…
Скажем, от тех же «наблюдателей», кричащих на каждом углу о просто нечеловеческих условиях жизни в российских колониях! Не говоря уже о досужих слухах и домыслах о вкусе икры от тех, кто её ни разу не пробовал… А что Вы хотели? Если для обеспечения по-генеральски красивых (и главное – очень правильных…) призывов заместителя директора ФСИН России Николая Колесника… всесторонне, глубоко и объективно освещать деятельность УИС в СМИ… в данном управлении есть только один (!!!) сотрудник так называемой пресс-«службы»! А, скажем, насмерть запуганное руководство УФСИН по Белгородской области вообще отказалось сказать хотя бы несколько даже добрых слов… для предложенного материала о прекрасном человеке, своём бывшем начальнике полковнике Юрии Дмитракове: «Вот привезите нам письменное разрешение от ФСИН – тогда пожалуйста!» А так… Цирк, в общем, да и только!
А жаль… Потому что писать-то как раз действительно есть о чём…
Скажем, почему это для выполнения требуемых (!!!) ФСИН-ой нормативов по воспитанию осужденных – тот же начальник отряда должен (???): работать – за двоих, недосыпать – за троих и видеть собственных детей только спящими в их кроватках? Поскольку все эти региональные (кто ж самому себе-то хоть что-то отрежет…) сокращения просто вынуждают его уходить на работу, когда они ещё спят, и приходить, когда они уже десятый сон видят…
О каком-то же их воспитании – вообще речи нет: всё переложено на баб-дед-мамины плечи… Пусть и с некоторым подслащением пилюли в виде повышения зарплаты – толку-то от этого: ведь поменять здоровье на деньги – это, конечно, можно… Обратный процесс вот только у любого из них вряд ли получится.
Или вот была такая прекрасно-стимулирующая практика: обнаружил инспектор на досмотре (под видеоконтролем – разумеется...) запрещённые предметы у идущего на свидание к осужденному – сразу же денежное вознаграждение! За бдительность, так сказать… Ан нет! Умные головы из Центра взяли да и убрали. Спрос же за бдительность эту, равно как и за воспитательную работу – только усилили.
Нет, потом-то, естественно, спохватились… И в начале этого года премии вернули, но – только на бумаге: сначала полгода думали, как всё это делать (???), а потом вроде бы и денег под всё это не оказалось… Клювик, в смысле, вытащили из собственного ..., а хвостик-то так и остался...
Самое интересное – конечно же, и бдительность проявляется, и воспитательная работа ведётся… Наверное, ещё и потому, что люди здесь работают явно по старинке – не за какие-то там миллиарды, а просто… служить по-другому не умея...
И это радует…
Москва-Пенза-УФСИН-ИК-1-Москва
Василий Ятленко
