Интервью руководителя Православного центра Г. Савенкова Синодальному отделу по тюремному служению
Геннадий Викторович Савенков, офицер, имеет юридическое образования, принципиально не входит в адвокатское сообщество, при этом хорошо знает проблемы нашей системы исполнения наказания. Несколько лет назад он организовал интересный проект: страхование осужденных
- Что такое страхование заключенных? И как участвуют в нем священники?
- Если какой-то человек, находящийся в местах лишения свободы, проходит у нас процесс страхования, то мы прикладываем все силы чтобы отслеживать его духовное и физическое состояние. Духовная жизнь для нас, православных христиан, стоит на первом месте.
Допустим, к нам приходит сигнал, что с таким-то заключенным не все в порядке. Я звоню священнику, который окормляет эту колонию (телефон священника чаще узнаю заранее) и спрашиваю: «О. Александр (к примеру), в такой-то камере сидит такой-то человек, сходите, посмотрите: у нас есть информация, что с ним не все в порядке». Он говорит: «Без проблем, завтра буду и узнаю». Выясняет, что все нормально. Я перезваниваю родственникам: «Все хорошо. Священник был, он исповедовался. Никаких проблем». Или священник скажет: «Он болен». Тут уж мы со своей стороны начинаем воздействовать на администрацию и получаем истинную картину, что там происходит. Иногда просим священников поучаствовать в судебных заседаниях. Они едут, выступают наряду с защитниками. А само присутствие священника создает другую атмосферу суда…
-Священник тоже по-разному может относиться к тюремному служению. Кто-то служит со всей душой, а кто-то выполняет послушание, потому что его туда назначили
- Ни разу еще никто из священников не отказывался с нами сотрудничать. Конечно, во многом отношение к делу зависит от епископа. И с какими-то епархиями легко работать, а с другими взаимодействовать трудно.
- Если в страховании участвует православный священник, значит, оно ограничивается только православными?
- Нет, мы помогаем страховать всех: и мусульман, и иудеев. Всех и без исключения, перед Создателем все равны. Мы просим своего православного священника узнать, как там осужденный такой-то, и неважно, какой он веры, – все равно, священник ходит в колонию и там может общаться с любым человеком.
- Участие священника в деле страхования не может сказаться на его положении? Ведь не всегда администрация радуется такому контролю.
Такой опасности нет, и конфликтов на этой почве не бывает. Кстати, если сравнить отношение к священнику сейчас и четыре года назад, то оно изменилось в лучшую сторону. Спрашиваешь у начальника колонии или заместителя по воспитательной части : «Как там у вас о. Александр?» И получаю ответ: «Слава Богу, что он ходит». И ни один не сказал, что плохо, что в колонию ходит православный священник.
Я иногда беру на себя ответственность и говорю батюшкам: «У вас то и то плохо, почему Вы не вмешиваетесь?» ° «А что я могу сделать?» - «Придите к начальнику колонии и скажите об этих недостатках». - «А если он потом нас не пустит в колонию?» - «Пусть попробует – мы его на весь мир прославим». Видите, у нас хорошее оборудование: на процессы выезжаем с несколькими камерами. Здесь у нас студия, записываем беседы встречи и потом выкладываем в соцсетях. Так же обеспечиваем себе поддержку в СМИ. Администрация боится быть «прославленной» у нас на мультиблоге и в средствах массовой информации.
Да и последнее решение Высшего Церковного Совета и Святейшего Патриарха Кирилла о Миссии Церкви и правовых основах тюремного служения определила конкретно деятельность священника в местах лишения свободы, в том числе и нашу.
- Сколько лет вы занимаетесь страхованием?
- Два года назад во время Великого Поста мне позвонил протоиерей Димитрий Смирнов и попросил меня прийти в Храм Христа Спасителя. 26 марта, накануне празднования 100-летия Внутренних войск, я пришел на службу. Когда она закончилась, о. Димитрий пригласил меня в малую трапезную, где собрались высокопоставленные клирики и я, тогда ещё в буквальном смысле - мирянин. О. Димитрий подвел меня к высокопреосвященному Арсению, епископу Истринскому, и тот меня благословил на деятельность, которой мы занимаемся. Это духовная и правовая помощь, в том числе и страхование осужденных, да многое ещё. А вообще вплотную страхованием мы начали заниматься четыре года назад. Так же у нас в проекте оказание духовной, правовой помощи различным категориям военнослужащих и сотрудникам правоохранительной системы, в том числе и комплексное страхование. Как оказалось на практике, защищённость у данной категории граждан нашей страны, от неадекватных жизненных ситуаций очень низкая.
- А можете ли вы привести примеры успешного страхования?
- Оно всегда успешно. Человека, который у нас застрахован, боятся тронуть пальцем. Главный смысл страхования, чтобы над человеком не глумились и издевались. Ни разу против осужденного находящегося под нашей юрисдикцией не были применены противоправные методы.
Но есть и духовный, я бы сказал, даже миссионерский смысл страхования. Мы общаемся с человеком, узнаем его духовные нужды. Общаемся с человеком, как посредством переписки, так и по телефону, поддерживаем его словом, не даем впасть в уныние. Если эта система будет успешно развиваться, то осужденные будут видеть, как православные заботятся о своих. Да и сам человек укрепляется духом – о нем помнят, заботятся, он кому-то нужен. Но к сожалению, пока страхование не получило широкого распространения. За четыре года застраховано всего около 5 тысяч человек это из нескольких миллионов!
- Почему так мало? Почему осужденные, видя, что эта система успешно работает, не прибегают к вашей помощи?
- Я считаю, что мы еще недостаточно работаем, а осужденные люди острожные. Узнали, что такого-то застраховали и смотрят на него: что с ним теперь будет?
А материально, во сколько обходится страхование родственникам?
- Чаще всего разовый взнос 8 тысяч, непосредственно за страхование. Потом еще юридическое сопровождение, в том числе и полиса. В целом приходится совершить пожертвование на одного человека, пока не более 15 тысяч.
- Вот недавно в Вологодской колонии пострадали осужденные от пожара, и многие говорят, что произошло это из-за закрытости системы исполнения наказаний. Мешает ли эта закрытость страхованию?
Мы видим, что подобное случается сплошь и рядом. Пока приедут пожарные, пока попадут на территорию… Так же и «Скорая помощь» пока приедет, человек может три раза умереть. И, конечно, она мешает и страхованию. Но у нас кроме священников работает еще и много адвокатов. Есть и в Находке, и в Минусинске – где угодно.
- Получается, вы тоже боретесь с закрытостью системы, наследием советского времени? Сейчас идет реформа ФСИН, и, как они сами признают, не очень успешно. Значит, страхованию они должны только радоваться, – это живое свидетельство того, что система меняется?
- К сожалению, чаще всего все происходит наоборот – пытаются препятствовать всеми доступными методами. Но как препятствовать? Мы же страхуем с воли. Но в некоторой степени опасения сотрудников ФСИН понять можно. Кто реально не сталкивался с осужденными, может упустить из виду одну простую деталь: к словам осужденных надо относиться очень осторожно. Иногда жалуются, чтобы «насолить» администрации, иногда просто для того, чтобы на них обратили внимание. Запускают всякую ерунду, к нам приходят встревоженные матери, жены… Мы говорим: «Прежде, чем паниковать, давайте проверим информацию. Напишите в наш адрес заявление, о проблемах, о которых стало известно, мы их проверим, и при подтверждении незамедлительно отреагируем. И бывает немало случаев - когда они сразу в кусты. Тут нужен опыт, чтобы отделить правду ото лжи. И у нас он есть. Я военный, бывший сотрудник спецотдела 03, а это знаменитая «десятка», управления Генштаба, и нас учили настоящим образом определять, где, правда, а где от лукавого.
- Кто же реально за вами стоит, кто вас поддерживает в работе?
- Часто мы применяем выезды в регионы – это одно из самых эффективных средств в нашем деле. Мы используем связи с епархиями. Благо, хорошие отношения удалось установить со многими из них. Когда Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами возглавлял протоирей Дмитрий Смирнов, то мы входили в его состав. С реорганизацией отдела, мы выведены за штат, но осталось соглашение. Правда и его пытается расторгнуть исполняющий обязанностями протоирей Сергей Привалов. Я так думаю, что наша хлопотная, и не совсем обычная для Церкви деятельность, как он считает, мешает его карьерному росту. Но Русская Православная Церковь, это огромный организм, и свет не сошелся на О. Привалове. Конечно без поддержки Церкви мы мало-бы, что смогли. А как принято сейчас говорить, то крыша у нас у всех одна – Бог.
